Банальность тьмы

Культура и искусство

02.06.2017 09:00  4.7 (3)

Борис Межуев

592

Банальность тьмы

Первые сезоны “Твин Пикс” предрекли времена, когда зло стало приличным занятием, а в новом сезоне утверждается, что дальше будет только хуже

Поклонники сериала «Твин Пикс» из раза в раз задают один и тот же вопрос, на который прекрасно знают ответ: «Кто убил Лору Палмер?» Однако здесь нет никакой загадки – в конце, кажется, первого сезона мы знаем, кто убил Лору: ее убил ее собственный отец, адвокат Лиланд Палмер.

Проблема в том, что мы до сих пор не знаем – почему он ее убил? Но фанаты этот вопрос себе не задают. Ответ только один – в него вселился демон Боб. Однако все видевшие приквел картины, вышедший на экраны в 1993 году под названием «Твин Пикс. Огонь, иди со мной», и сумевшие познакомиться с удаленными из неё кадрами, выпущенными режиссером Дэвидом Линчем несколько лет назад отдельным выпуском на Blue Ray, могли бы убедиться в том, что Боб-Лиланд в общем не собирается убивать Лору, появляясь в момент оргии в домике у железной дороги. Делает он это только потому, что персонаж, преследующий Боба, – однорукий Жерар, в которого вселился демон Майк, подбрасывает Лоре изумрудное кольцо с символическим изображением совы. До этого Купер во сне предупреждал Лору не брать кольцо, но она все-таки его взяла и только после этого была убита Бобом.

Так что, как говорится, спустя двадцать пять лет после всех этих трагических событий мы знаем имя убийцы, но не знаем мотив убийства

Все бы это было совсем загадочно, если бы не одно обстоятельство, которое чуть-чуть приоткрывает завесу тайны: из приквела и удаленных из него сцен мы можем без труда понять, почему Лиланд чуть ранее расправился с Терезой Бэнкс. Очень показательно, что в истории с этим убийством Линчу удается обойтись почти без мистики. Просто Тереза была убита из-за того, что шантажировала Лиланда – она поняла, что он не случайно отказался от организованного ею приятного вечера с двумя молодыми проститутками, и вскоре выяснила – одной из них была его дочь Лора. Лиланд явно боялся разоблачения и убрал Терезу: казалось бы, все просто, никаких тайн.

Однако с этого момента тайны и начинаются, потому что все атрибуты мистического антуража – то самое изумрудное кольцо, таинственная старуха и ее зловещий внук, отсыхающая рука с этим кольцом и, наконец, голубая роза – уже присутствуют в истории с этим более чем тривиальным убийством.

В свое время, еще до просмотра начала третьего сезона «Твин Пикс», вышедшего на экраны 21 мая этого года, я уже сделал для себя вывод, что мистика в сериале – это метафора чего-то очень жизненного и простого, что, тем не менее, сложно передать просто в реалистических образах, что требует именно сюрреалистического поворота

Собственно, на этом приеме – мистика как метафора – были построены такие фильмы Линча, как «Шоссе в никуда» и «Малхолланд драйв», и я полагал, что и «Твин Пикс» также повествует не о мистике как таковой, а об особом повороте в восприятии человеком своего бессознательного, особом отношении к бессознательному

Очевидно, что Боб, находящийся внутри Лиланда Палмера, – это все те его тайные страсти, влечения, комплексы, которые он не может позволить себе обнажить перед собственной семьей, да и перед всем благочестивым народом такого в общем патриархального городка, как Твин Пикс. Сделаю предположение, что он и сам толком не понимает еще, чего он хочет, к чему влечет его «темный Эрос». Отсюда и то сумасшествие, в которое он впадает, отсюда агрессия и, наконец, убийство.

Еще при первом просмотре «Твин Пикс» меня удивил тот момент, что Боба-Лиланда Куперу помогает выявить и обезвредить, так сказать, руководство Черного вигвама, с которым агент ФБР вступает в «магическую сделку». В приквеле отчасти объясняется, чем Боб не угодил Черному Вигваму: его главный обитатель карлик говорит Бобу: «Ты украл у меня гармонбоцию», то есть некое кушание, получаемое за счет «печали и боли». Если перевести с мистического языка на бытовой, то можно сделать вывод: карлик недоволен тем, что Боб по личным мотивам убил Терезу, поставив под удар деятельность какого-то преступного синдиката по предоставлению сексуальных услуг, а потом начал заметать следы.

Тогда получается, что «голубая роза» – это отнюдь не признак мистики, это не X-files, как думают фанаты; это именно свидетельство того, что в деле замешан этот самый синдикат, вероятно, связанный с проституцией, наркоманией и еще Бог знает чем

У меня была гипотеза, что синдикат этот не столько предоставляет человеку какие-то конкретные услуги, сколько позволяет ему понять, какие услуги ему нужны, то есть как бы открывают невротику его Тень, находит его центр удовольствий. В том-то и дело, что 25 лет назад, на заре Интернет-эры, это занятие еще могло бы приносить доход, «гармонбоцию» на языке «Твин Пикса». Сегодня, 25 лет спустя, за такое никто бы не отдал и цента – проблема решается систематическим просмотром соответствующих ресурсов и сама процедура доступна любому подростку.

Как и очень многое в области фэнтэзи и научной фантастики середины прошлого века, первый «Твин Пикс» был предсказанием наступления новой эры в истории человечества – эры раскодированного бессознательного, эры легкого доступа в обиталище теней Черного Вигвама, эры банальности тьмы. Как и многое другое в литературе и кинематографе, «Твин Пикс» возвещал о наступлении этой эры почти с эсхатологической тревогой – удерживающие барьеры между человеком и его Тенью скоро окажутся сняты, Боб окончательно вырвется на свободу, и тогда Вигвам спокойно переселится в каждый дом, в каждую квартиру, где существует выход во Всемирную Сеть-Паутину. Сериал оставлял открытым вопрос, что в этом случае произойдет с человечеством – деградирует ли оно до состояния Лиланда Палмера, или совершит некий антропологический скачок в своем развитии, или с ним не произойдет ничего особенно интересного. Вот третий сезон «Твин Пикс», думаю, и представляет собой художественный ответ на этот интригующий вопрос. Прежде чем поглядеть на уже вышедшие серии сезона именно с этой точки зрения, посмотрим, что думали об этой новой эпохе мыслители и фантасты прошлых лет.

Не пытаясь осуществить некий всеохватный обзор различных мнений, остановимся на двух, самых авторитетных: одно было выражено польским фантастом Станиславом Лемом, но наиболее, пожалуй, ярко – братьями Стругацкими, прежде всего, в их повести 1964 года «Хищные вещи века». Смысл этого ответа в том, что, когда человек будущего – по- видимому, очень отдаленного – с помощью легких наркотиков достигнет центра своего удовольствия, то есть поймет, какие бессознательные желания для него необоримы, человечество вступит в полосу страшного кризиса, деградации, едва ли совместимой не только с творческой работой, но и самой жизнью. Единственный выход – это некая гипотетическая теория коммунистического воспитания, которая позволит отделить в человеке духовное от животного, развить первое и подавить второе.

Тот же алармистский пафос ощутим и в первом «Твин Пиксе», что делает этот сериал отчетливо консервативным художественных высказыванием, хотя и без всяких рецептов спасения обреченного на виртуальное просвещение западного человечества

Между тем, довольно давно в западном мире существовал и совсем иной взгляд на набор всех этих тем и проблем – наиболее радикальная версия принадлежит британскому оккультисту Алистеру Кроули, основателю некоего движения «телемитов» с его основным девизом «Все позволено». Идея Кроули состояла в том, что, когда человек откажется от всех возможных религиозных и нравственных табу по отношению к принципу удовольствия, он эволюционным путем выйдет на какой-то иной ментальный уровень, станет ницшеанским сверхчеловеком. Эта идея имела много адептов, кто-то излагал ее в более научной и менее вызывающей форме, но смысл оставался тем же самым – используя метафоры Линча, настоящему телемиту нужно всеми силами стремиться в Черный Вигвам; только тот, кто туда попадет, обретет силу и могущество. Кстати, Кроули полагал, что психологическая эволюция человека зашифрована в картах Таро, и сейчас мы находимся на каком-то определенном этапе эволюции человека как вида, когда надо совершить рывок вверх, а с этой целью познать и реализовать все свои тайные желания. Все это было очень популярно в среде американской контркультуры 1960-х годов – отзвуки подобных настроений легко различимы, скажем, в кинематографе Романа Полански, в поздних трудах Тимоти Лири и многом прочем, о чем я по незнанию писать не рискую. Собственно, Лири в конце жизни сказал, что наркотики уже не нужны, виртуальная реальность, созданная компьютерами, легко заменит ЛСД.

Думаю, когда создатели «Твин Пикс» – Линч и Марк Фрост – обещали вернуться через 25 лет, они рассчитывали увидеть новую реальность – либо сверхлюдей, обещанных Кроули и его адептами, либо падших деградантов, предсказанных Лемом

Но, конечно, знали они и о менее экстравагантных прогнозах терапевтического свойства – ничего страшного и ничего особо величественного не случится, люди останутся людьми, немного зависящими от виртуального мира, но с другой стороны лишенными неврозов, обусловленных как незнанием своей «темной стороны Луны», так и страхом перед ее случайным обнажением. Линчевский Боб ведь это символ сразу всего самого ужасного – и садизма, и мазохизма, и влечения к инцесту, и еще чего-то столь же омерзительного. В будущем мире «банальности тьмы» никому не придется так мучиться – все будут находиться в той нише, в какой им уготовано пребывать.

Пока в третьем сезоне мы видим подкрепленную сюром картину именно этого нишевого раскола общества. Разумеется, есть и деграданты – мы видим мать Лоры, одинокую Сару, которая, уставившись в телевизор, смотрит, как хищник перегрызает горло своей жертве. Может быть, если бы она раньше понимала, что ее так заводит, ее бы не посещали видения из Черного Вигвама. Старик-психолог, по-видимому, уже никому не нужный в своей прежней профессии, занимается обработкой садовых лопат на своем участке. Замкнутые в семейном мире провинциалы производят впечатление какого-то вымирающего племени – Линч блестяще отыграл естественное постарение своих героев. С другой стороны, Купер, в котором сидел Боб, раздвоился на части: с одной стороны, он предстает в облике такого брутального и злого мачо, холодного убийцы, с другой – мягкого, закомплексованного человека, которым явно управляет его жена, которая даже не замечает, что перед ней не ее муж, а полупарализованный, лишенный памяти и потому пассивно подчиняющийся ее командам гость из Вигвама.

Конечно, тут и там рассыпаны намеки, что мир после «революции сознания», произведенной Интернетом, еще не трансформировался окончательно, что мы имеем дело только с первичной стадией соответствующей обработки человечества. Но пока мы не знаем, как Линч и Фрост докажут (если докажут) или опровергнут этот тезис. Сейчас же Купер возвращается в изменившуюся, но все-таки еще не столь радикально, реальность, где многое хорошо узнаваемо – и семейное счастье, и тайные утехи, и бандитские разборки, и, главное, хороший вкусный кофе. Всё пока то же самое – не так еще много недолюдей, но пока не особо видно и сверхлюдей. Либо алармисты и сверх-оптимисты, часто сходящиеся в констатациях, но противоположные в оценках, ошибались… либо не надо спешить.

Впереди еще много лет развития и, главное, впереди еще 14 серий. Если мы что-то поймем по ходу их течения, мы снова выйдем на связь

Пока же нужно сказать вот что. В последнее время те, кого мы часто называем либералами, стали много говорить о столкновении развития и архаики. О том, что консервативные скрепы мешают развитию, а для развития требуется дальнейшее движение общества по пути секуляризации и пр. Я не очень понимал, о чем они толкуют, где тот Галилей, которого требует отречься от своих научных взглядов наша православная «инквизиция». Нет такого Галилея! Но что-то их реально гнетет, наших апостолов модерна и развития! Не то ли самое, что заставило Лиланда Палмера убить Лору Палмер? Не страх ли перед своим бессознательным и желание отбросить инстинктивное чувство вины за факт его существования? Но вопрос более серьезный – не входим ли мы в мир, где прежние категории «страха», «стыда» и «вины» радикально меняются, где все становится слишком прозрачным и слишком обнаженным, где все слова обретают свой приземленный психологический подтекст. Так что, тут вопрос и к консерваторам, нашим «ребятам из читальни»: как мы будем бороться с обступающей наш город тьмой, когда отступление назад уже невозможно?

В общем, будем ожидать развития событий. До окончания сезона есть еще много времени.


Оцените статью