Долгий сон Кайла Маклахлена, или проклятие техасской закусочной

Культура и искусство

07.09.2017 23:14

Борис Межуев

1400  9 (1)  

Долгий сон Кайла Маклахлена, или проклятие техасской закусочной

Как ни странно это прозвучит, создатели «Твин Пикс» не обманули своих поклонников, и в финале сериала они действительно дали ответы на основные его загадки. Другое дело, что ответы настолько удивительны и неприемлемы для фанатов «Твин Пикс», что их просто предпочитают не замечать. Лучше оставаться с нераскрытой тайной, чем с обманутыми ожиданиями.

Единственное, чем я могу заранее утешить многочисленных поклонников сериала (которым, как и мне, явно не понравится то, о чем мне предстоит написать ниже), это заявить, что все явные ответы Линча и Фроста, которые даны в финале, кажутся мне несколько лицемерными и не совсем искренними. Проще говоря, тот мессидж, который отчетливо прочитывается в конце фильма, отнюдь не исчерпывает всего смыслового содержания великого сериала, а, пожалуй, скрывает иную, подлинную реальность.

Когда мы упорно ищем ответ на волнующую нас загадку, мы, несомненно, подспудно уже знаем на нее ответ. В ином случае мы оставались бы равнодушными к поиску ответа.

И вот когда фанаты «Твин Пикс» – еще даже с момента выхода в свет кинофильма «Твин Пикс. Огонь, иди со мной», то есть с 1993 года, – упорно бились над загадкой, кто такая Джуди, о которой говорит агент Джеффрис в исполнении Дэвида Боуи, и чье имя произносит таинственная обезьянка в финальных кадрах картины, они, конечно, уже что-то знали относительно этой Джуди. Каждый лелеял про себя какой-то свой собственный демонический женский образ, и каждый, разумеется, не был готов к тому, что создатели фильма жестоко обойдутся с их подсознательными ожиданиями.

Отсюда следуют две вещи: создатели понимают, с какими ожиданиями зрителей они играют, и, предоставляя зрителям иной, отличающийся от их ожиданий ответ, они не просто ломают стереотипы, но и перепрограммируют зрителя. Они знают, точнее, догадываются, какую Джуди ждут поклонники, и прекрасно понимают, что итогом просмотра станет горькое разочарование. Это разочарование – и есть тот эффект, на который рассчитывают сценаристы. И оно сродни разочарованию пациента психоаналитика, вынужденного узнать массу самых малоприятных и отнюдь не романтических подробностей о себе и своем детстве.

И вот, я почти убежден, что зрители «Твин Пикс», уже второе десятилетие на многочисленных форумах обсуждающие, кто такая Джуди, были в шоке, узнав, что Джуди эта – ничто иное, как имя техасской закусочной, а всё происходящее в Твин Пикс – ничто иное, как сон главного героя, случайно оказавшегося в несколько противном южном городке и пришедшего в полный ужас от творящихся в нем безобразий.

Ключевым моментом сериала является эпизод, в котором главе ФБР Гордону Коулу в исполнении Дэвида Линча во сне является Моника Белуччи.

Итальянская дива говорит Коулу что-то типа «Мы живем во сне. Но кто спящий?» Из последней серии «Твин Пикс» как будто выясняется, что спящий – это некто Ричард, которому привиделось, будто он – это агент ФБР Дейл Купер в разных его обликах. Думаю, финал с Ричардом – это то, что называется «сон во сне». Окончательное пробуждение наступает только с финальным истерическим криком Кэрри Пейдж, то есть Шерил Ли, которая то ли Лора Палмер, забывшая свое имя, то ли ее новое воплощение.

Кто же просыпается с окончанием сериала? Чье пробуждение прерывают финальные титры? Выскажу точку зрения, что на самом деле спящий – это никто иной, как актер Кайл Маклахлен, исполнитель роли Купера, которому видится удивительный сон, имеющий прямое отношение к некоторым обстоятельствам его личной жизни.


Из биографии Кайла, которая доступна хотя бы из Википедии, мы узнаем, что он семь лет встречался с известной моделью Линдой Евангелистой, и она ушла от него к вратарю французской футбольной сборной Фабьену Бартезу. Линду Евангелисту называли, кажется, «хамелеоном» за то, что она постоянно меняла прически и цвет волос – ровно то, что делает возлюбленная Купера Даяна в исполнении Лоры Дерн. Итак, вся история любви агента Купера (он же Ричард в первом пробуждении) с Даяной (она же японка с зашитыми глазами Найдо, она же Линда в первом пробуждении) – это такое фантастическое преображение во сне личной драмы Кайла Маклахлена. Условно говоря, это рассказ о его мечте вернуться к Линде, это упрек любимой женщине за то, что она не смогла увидеть свою настоящую любовь («где были мои глаза, когда я уходила от тебя к нему» – в лице безглазой Найдо мы видим такое явное опредмечивание этой простой метафоры) и предпочла ей пустоту и обман (отсюда же и неожиданное пробуждение Одри, которая вдруг видит саму себя подлинную в зеркале, но и это также, конечно, пробуждение во сне Кайла).

Я, надеюсь, читатель понимает, что речь идет о художественном приеме, а не о том, что реального Кайла Маклахлена реально переполняют чувства к некогда любимой им женщине. Вопрос, однако, остается: а зачем был нужен этот прием? А нужен он был для того, чтобы объяснить всё остальное, что оставалось загадочным в сериале: и кто такой Боб, и кто такая Джуди, и кто на самом деле убил Лору Палмер? Так вот, если всё, что мы видим в картине, – это сон Кайла Маклахлена, то, я думаю, восстанавливается следующая цепь событий.

Выходец из северно-западного штата Вашингтон (собственно, уроженец тех самых мест, где располагается Твин Пикс), по некоторым данным отдаленный потомок Иоганна Себастьяна Баха, Кайл Маклахлен случайно оказывается в одном южном техасском городке (допустим, во время очередных съемок). Зайдя в местную закусочную «Eat in Judy’s», он вдруг видит отвратительную сцену: местные ковбои-реднеки пристают к белокурой официантке, а на призывы окружающих оставить ее в покое начинают размахивать перед носом посетителей своими револьверами. Нам трудно сказать, чем закончилась эта история, но ее непосредственным следствием стало то, что Кайлу Маклахлену в гостиничном номере, куда он отправился спать, приснился странный сон о том, как он пытается спасти девушку, перевезя ее из южного штата в северный, где царят несколько иные порядки. То есть в северных штатах хватает, конечно, своих проблем – там в избытке присутствуют секс, наркотики и рок-н-ролл, однако, реднеков с пистолетами там всё же меньше, точнее, их эффективно сдерживают «парни из читальни» во главе с местным шерифом.

Однако таинственная техасская закусочная в виде уже некой мистической сущности, своего рода «летучего голландца», оказывается и на севере, и она в конечном итоге и порождает дух злодея Боба, то есть дух злобной мужской агрессии, от которой Маклахлен в лице доблестного агента и пытается спасти несчастную девушку.

Вот, в итоге, о чем оказывается этот сериал! О добрых жителях американского севера и темных духах южной глубинки с их «God, guns and guts».

Прямо скажем, для многих российских поклонников Линча это всё выглядит холодным душем консервативного разочарования, но что правда – то правда. Линч последовательно ведет нас к этому выводу. В данном конкретном случае вся мистика раскрывается к концу картины как метафора своего рода «южного проклятия» Америки – невозможности полностью отделиться от постоянно беременного насилием и злобой консервативного и патриархального Юга.

Я абсолютно убежден, что изначально – в первых двух сезонах и особенно в фильме 1993 года – речь шла совсем о другом. И эта другая трактовка всего мистического – никуда не исчезает из сериала, она остается в нем как его родовой признак. Вспомним хотя бы момент, когда темный женский призрак из стеклянного куба убивает двух молодых людей, занимающихся любовью: понятно, что здесь речь идет о теме виртуальной реальности и опасности, из нее исходящей. И когда шеф ФБР Гордон Коул говорит Альберту: я двадцать пять лет скрывал от вас правду о Джуди, – это, конечно, читается именно так: я двадцать пять лет молчал о том, что виртуальная реальность скрывает в себе что-то подлинно демоническое. И, в общем, на протяжении большей части сериала, и в том числе его третьего сезона, Линч играет именно с этой метафорой «виртуальной опасности». Но в двух последних эпизодах картины он вдруг направляет свой удар по южной глубинке, заставляя думать, что все ужасы Америки происходят именно из нее.

Справедливости ради надо сказать, что этот антиюжный пафос всегда присутствовал в творчестве Линча – вспомним хотя бы «Диких сердцем» с той же Лорой Дерн в главной роли.

Но, конечно, режиссер теоретически мог бы нанести аналогичный удар и по плутократии Нью-Йорка, и по демонической богеме Калифорнии (как он это сделал в «Малхолланд драйв»), и по мафиозному Лас-Вегасу. Однако, свою дьяволическую закусочную он расположил все-таки в техасской Одессе. Думаю, это был всё же политический выбор, и боюсь, что для сегодняшнего голливудского классика уже неизбежный.

Поэтому в каком-то смысле правы те поклонники сериала, кто упрямо не замечает очевидную трактовку его финала: они ведь знают, что «Лору Палмер убил отнюдь не южанин-реднек», а кто-то другой, и вселился в него отнюдь не дух техасской забегаловки, а какой-то иной дух, который пока еще не назван своим именем. Но поверим классику: злых духов слишком много, и каждый из них в равной степени опасен.


Оцените статью