Брекзит как момент истины

Геополитика

23.06.2016 13:12

Борис Межуев

630

Брекзит как момент истины

На носу – британский референдум о пребывании страны в Европейском союзе. Когда 47 % за выход, а другие 47 % против, делать какие-либо убедительные предсказания невозможно. Настроения избирателей могут измениться буквально в последние часы, в последние минуты перед голосованием, и невозможно предсказать, что может оказать на них влияние. Очередная стычка с выходцами из Пакистана в соседнем дворе, или же внезапное понимание, что вслед за сообщениями о победе сторонников Brexit курс фунта стерлинга пойдет вниз, а потом начнут неизбежно снижаться зарплаты. Цифры поддержки и отвержения Brexit колебались на протяжении всего июня: «не раз клонилась под грозою» то одна, то другая сторона. То набирали верх противники выхода, то его сторонники. Конечно, поистине шоковый эффект оказало известие об убийстве противницы выхода, члена парламента Джо Кокс, которая была зарезана якобы каким-то сумасшедшим сторонником британской независимости. Впрочем, в условиях сплочения основных западных СМИ против Брексита поручиться за объективность этих сообщений невозможно.

Расклад сил в Британии и вокруг Британии много раз описан и хорошо известен. Хотелось бы обратить внимание только на то, что ускользает из поля внимания добросовестных обозревателей и что, напротив, бросается в глаза только заведомым дилетантам и непосвященным наблюдателям.

Заметно, насколько радикально изменился весь контекст обсуждения темы «британской независимости» в мировых СМИ, да и в самой Британии.

Буквально до 2016 года почти всем наблюдателям казалось, что в Великобритании сторонники выхода из ЕС представляют самый проамериканский, наиболее проатлантистский сегмент общества. Проще говоря, против пребывания в ЕС прежде всего те, кто рассчитывает на какие-то особо тесные, близкие отношения «свободной Англии» с ее могущественным заокеанским партнером. А вот те, кто хочет остаться в Европе, те, напротив, настроены более континенталистски, и для них Америка – это все-таки партнер № 2, но отнюдь не номер № 1. Поэтому в партии Remain фактически вся левая Великобритания, включая левое крыло лейбористов, а вот в партии Leave как раз много ультра-правых, ненавистников социального государства.

Мы много раз слышали о том, что сама Маргарет Тэтчер крайне скептически относилась к слишком левому ЕС. Главный спикер Брексита экс-мэр Лондона Борис Джонсон несколько лет тому назад написал восторженную биографию Уинстона Черчилля, где ставил в заслугу последнему непреклонную дружбу с Вашингтоном, иногда вопреки желаниям последнего, и неприятие всех игр в европейскую независимость от американской опеки. Каждый, кто что-либо читал об Англии, знал, что в Британии евроскептицизм – это синоним атлантизма, того самого, что всегда и везде строит козни России и не дает нам дружить с континентальной Европой. Поэтому когда в 2014 году премьер Дэвид Кэмерон объявил о намерении провести референдум о выходе из ЕС, у многих обозревателей родилось закономерное предположение, что за референдумом стоит Америка, или какая-то элитная группа внутри Америки, которая хочет раз и навсегда устранить ЕС как экономического конкурента.

Брексит во многом стал «моментом истины». Когда перспектива выхода Британии из ЕС стала реальностью, выяснилось, что все разговоры о какой-то конкуренции «атлантизма» и «европеизма», столь популярные в России времен 1990-х годов, были не более, чем дымовой завесой. На самом деле Америка не просто кровно заинтересована в сохранении Европейского союза, она не мыслит иной политической организации европейского полуострова, кроме той, что предлагает та организация, центр которой расположен в Брюсселе


Несложно просмотреть основные СМИ в США, чтобы убедиться – все они почти единогласно выступают против Брексита. Более того, некоторые обозреватели просто кричат на взбунтовавшихся британцев, как вы посмели потребовать для себя независимости, как вы могли забыть про наши, про американские и общезападные, интересы, как вам не стыдно играть на руку Марин Ле Пен и другим континентальным евроскептикам, как вам не совестно подыгрывать Владимиру Путину, который хочет смерти ЕС.

Ладно бы это говорили только американские либералы, которые всегда были за ЕС и за дружбу Америки с ЕС, нет и неоконы, и консервативный мейнстрим говорят фактически то же самое. Лозунг «национального суверенитета», который для британских евроскептиков с давних времен звучал в духе «быть с Америкой, быть такими, как Америка», теперь совершенно неожиданно и по-моему незаметно для журналистов, предпочитающих констатировать все и так очевидное, стал теперь означать «быть с Россией, быть такими, как Россия».

Я бы очень хотел понять, как чувствуют себя в такой новой ситуации такие люди, как Борис Джонсон, которые, судя по всему, были искренне убеждены, что освободившуюся от брюссельского ярма Британию США примут с распростертыми объятиями и теперь столкнулись с тем фактом, что это самое ненавистное ярмо на самом деле не континентального, а именно трансатлантического происхождения. Но давайте лучше подумаем, а что должны чувствовать мы, которые как раз напротив все время надеялись на какую-то особую близость к континентальной Европе и теперь вдруг узрели какую-то иную сторону реальности?

В эпоху администрации Дж. Буша-младшего я читал десятки книг разных левых интеллектуалов – от покойного Ульриха Бека до ныне здравствующего Ноама Хомского – на тему о коренной противоположности правого глобализма и левого евроконтинентализма. Типа евроконтинентализм – это глобализм со знаком плюс, это социальные гарантии, высокий уровень жизни и кантовский вечный мир, а глобализация в духе Рейгана и Тэтчер – это произвол транснациональных корпораций, экологические бедствия и борьба всех против всех на международной сцене. Брексит показал, что вся эта альтернатива интересна только грантополучателям фонда Сороса.

На самом деле, это две стороны одного целого: убери из проекта глобализации единую Европу – этот манящий мир комфорта, сытости и безопасности, и глобальное человечество как проект перестанет выглядеть столь уж привлекательно. Станет ясно, что Pax Americana – это мир, в котором каждый обязан занимать свою нишу и ни при каких обстоятельствах этой ниши не покидать. Каждый должен играть только свою предписанную ему роль. Роль мозгового центра, фабрики по производству вещей, финансового центра, бензоколонки, масажного салона, борделя…

Так вот, нишей Британии была роль Цербера от США в Европейском союзе (и еще главного скупщика краденого, но это другая тема), следящего тут за тем, чтобы это объединение не сдвинулось слишком на восток. При случае можно было, обнявшись с британцами, погрезить о каком-то особом трансатлантическом партнерстве, о братстве англо-саксонских народов, но, пардон, ни о какой независимости, ни о каком «абсолютном суверенитете» речь при этом не шла. Роль была прописана, утверждена и не подлежала пересмотру.

«Но продуман распорядок действий и неотвратим конец пути». Побунтовав во имя «суверенитета», Британия теперь обречена вернуться в стойло, вернуться к своей прежней роли – «ночного сторожа» при ЕС, любимой жены господина, строго следящей за верностью других жен в континентальном гареме. Но не надо думать, что и сам господин абсолютно независим в выборе жен, как мы можем убедиться уже по американской избирательной кампании, роли для Америки прописаны не менее жестко, чем для любой из стран Европы

Спасибо Брекситу! Вне зависимости от его исхода, благодаря ему мы узнали больше о реальной сущности современного мира, чем из сотен книг и брошюр модных социологов, которые все это время прозревали в европейском объединении что-то «альтерглобальное». Оказалось, что это была та самая «альтернатива», которая была жизненно необходима мировому – заведомо безальтернативному порядку – в целях его собственного укрепления. Возможно, мы это поняли чуть раньше британцев, посочувствуем теперь их прозрению.


Оцените статью