«Мэверик» как инструмент политического управления  3

Власть и общество

30.08.2018 07:43

Борис Межуев

2950  8.1 (15)  

«Мэверик» как инструмент политического управления

Идея о том, что покойный сенатор Джон Маккейн олицетворял собой некую уходящую эпоху (вне зависимости от ее оценки), сближает российских и американских комментаторов. И те, кто горько оплакивают кончину сенатора от Аризоны, и те, кто не испытывает очарования по отношению к его деяниям, часто сходятся на том, что Маккейн выражает собой прошлое Республиканской партии в том смысле, что, по всей видимости, Трамп представляет ее настоящее и вероятное будущее. Доля правды в этих умозаключениях, безусловно, есть и состоит она в том, что Америке в ноябре этого года суждено пройти через промежуточные выборы, на которых решится вопрос, сохранится ли установившаяся в обеих палатах Конгресса гегемония республиканской партии. Поэтому все, кто сегодня ненавидит Трампа (вне зависимости от их партийной афилиации), надеются, что верх одержат именно демократы, которые вынуждены будут – под давлением прессы и низовых партийных структур – решиться на запуск процедуры импичмента. Под любым благовидным или неблаговидным предлогом.

Так вот, Маккейн для демократов и иных невер-трампистов – это такой образец последнего стойкого республиканца с твердыми убеждениями, который в этом отношении отличается в лучшую сторону от своего партийного окружения и не идет на компромисс с врагами Отечества. Среди которых первый есть, разумеется, Трамп. На эту тему уже написано сотни текстов, которые можно прочитать на таких либеральных ресурсах, как CNN, Atlantic, Politico. Кто-то величает сенатора «самым великим политиком своего поколения», кто-то называет его «великим сердцем», кто-то отмечает, что война идеально-типического Трампа с бессмертным Маккейном будет вечной. Выходит, что с уходом Маккейна Республиканская партия утратила разом «ум, честь и совесть», и голосовать за ее представителей на промежуточных выборах – верх глупости и безрассудства.

Маккейна называли в Америке термином «maverick», у этого слова много смысловых оттенков: «диссидент», «вольнодумец», — но прежде всего «одиночка». Кажется, и сам Маккейн любил, когда его называли этим словом. В отличие от большинства своей партии, не одобрившей решение Клинтона вмешаться в конфликт в Косово в марте 1999 г., Маккейн не просто поддержал решение президента, но настаивал на проведении наземной операции – «The boots on the ground», – полагая, что иным путем будет невозможно выбить сербские войска с территории автономии. Впоследствии Маккейну доводилось несколько раз идти против мнения однопартийцев – и по вопросу о запрете «пыток», и по отношению к проблемам изменения климата, и самый последний раз – при попытке законодательной отмены реформы медицинского страхования, так наз. Obamacare.

Собственно, сейчас бóльшая часть панегириков Маккейну отражает то обстоятельство, что в конце жизни сенатор душой уже принадлежал к оппозиционному республиканцам лагерю – демократам, правому крылу этой партии. Поразителен в этом смысле выбор самим Маккейном или же его семьей тех персон, кто понесет его гроб на похоронах: это экс-вице-президент Джо Байден, демократ; бывший сенатор от Висконсина Расс Файнгольд, тоже демократ; бывший министр обороны Уильям Коэн – республиканец, но служивший в демократической администрации Билла Клинтона, да еще голливудская звезда, актер и режиссер Уорен Битти, известный своими левыми убеждениями. Вместе с ними гроб понесет и наш отечественный оппозиционер, один из лидеров Партии Народной свободы Владимир Кара-Мурза. Но сейчас хотелось бы обратить внимание не на это любопытное обстоятельство, а на явное преобладание демократов в последнем карауле у гроба умершего политика.

Отметим и другое – отнюдь не в первый раз демократы выхватывают какую-то фигуру из круга республиканцев и указывают на нее как на воплощение мудрости и порядочности, якобы навсегда утраченной партией Авраама Линкольна.

Маккейн – отнюдь не первый «честный» республиканец, которому были бы готовы выразить почтение его партийные оппоненты. Примечательно, что многие из предшественников сенатора в этой роли еще живы, и их, тем не менее, в последнее время никто не вспоминает, их мнение по актуальным вопросам текущей политической повестки никого по большому счету не интересует. Времена поменялись, и демократическому истеблишменту нужны иные «последние герои».

Когда-то, давным-давно, таким образцом разумного республиканца выступал для демократов рейгановский госсекретарь Джордж Шульц, в результате усилий которого могли состояться все пять знаменитых встреч Рейгана и Горбачева, положившие конец Холодной войне. Шульца тогда считали «лучом света в темном царстве» «принцев тьмы» – таких как министр обороны Каспар Уайнбергер, его заместитель Ричард Перл, советник Президента по вопросам разоружения Пол Нитце и т.д.


Кто сейчас в демократической партии помнит Шульца? Кого интересует его мнение?

Более актуальная фигура – председатель комитета начальников штабов во время войны в Заливе 1991 года и госсекретарь при младшем Буше Колин Пауэлл, фактический лидер «умеренных реалистов» в предпоследней республиканской администрации. В 2008 году он открыто поддержал фигуру Обамы против того же Маккейна, за что заслужил самые высокие и лестные характеристики будущего президента. Казалось бы, вот – прекрасный образец для тех республиканцев, кому не симпатичен Трамп, тем более, что Пауэлл так и не выразил ему своей поддержки. Но Пауэлл ныне абсолютно никому не интересен, его правая рука периода госсекретарства Лоуренс Уилкерсон пишет разоблачительные статьи о засилии неоконов в действующей администрации на маргинальном антиинтервенционистском сайте LobeLog. Пауэлла не показывают по CNN, его имя не вспоминают влиятельные журналисты и эксперты.

Наконец, еще один пример республиканского «maverick» — бывший советник по национальной безопасности, генерал Брент Скоукрофт, ближайший сподвижник старшего Буша, не побоявшийся в 2002 г. открыто выступить против плана военной интервенции в Ирак и сразу попавший в немилость в Белом доме. Всё время предвыборной кампании Обамы и первые годы его администрации именно Скоукрофт воспринимался тем «кладезем мудрости», к благоразумному мнению которого не прислушались бушисты и которого сумели понять и оценить лишь чуждые партийной ревности демократы. Возникло даже такое понятие «Scowcroft democrats», которым называли членов команды Обамы, чьим политическим гуру был именно патриарх американского реализма.

Ни один из этих здравствующих политиков сегодня не является лидером общественного мнения, ни один из них не почитается более как образец утраченного благоразумия. Как можно судить по некрологам Маккейну, благоразумие вообще сегодня ценится невысоко, в отличие от таких прекрасных качеств, как бескомпромиссность и твердость в отстаивании своей позиции. То, чем в избытке обладал сенатор от Аризоны.

В свое время я называл «неоконов» большевиками американского империализма, а оппозиционных им «реалистов» — меньшевиками. В большевизме действительно есть моральное преимущество безрассудства, поэтому, увы, неоконсерватизм – большевизм по-американски – сегодня находится в максимальной точке своего влияния. Когда-то Леонид Гозман после электорального триумфа родной ему СПС в 1999 г. выразил пожелание, чтобы в будущей России основная политическая конкуренция происходила между той партией, которую бы возглавил право-центрист Чубайс, и той, которую бы направлял лево-центрист Немцов. Тогда Россия наконец стала бы в полной мере либеральной и цивилизованной страной.

Америка на сегодня близка к такому идеалу. Вокруг Трампа — бывшие ветераны администрации Буша, те, кто активно поддержал или даже планировал вторжение в Ирак: Болтон, Гингрич, Джулиани. Но и радикальную оппозицию Трампу в партии составляют люди с тем же послужным списком: Билл Кристол, Эллиот Коэн, Макс Бут. И все они теперь клянутся именем Джона Маккейна, последнего «честного республиканца», не боявшегося говорить правду и не поступавшегося своими принципами.

Понятно, что усиленное приближение Маккейна к демократам служит цели приблизить демократов к Маккейну: заставить эту партию подписаться под внешнеполитической программой неоконсерваторов, отказаться от слишком примирительного и чересчур благоразумного курса Обамы во имя заветов «бушизма»-«маккейнизма». Боюсь, что так и произойдет; так, собственно, уже и происходит. Неоконы постепенно возвращаются в Демократическую партию, в частности, на страницы либеральных таблоидов, чтобы вещать не столько об авантюризме Болтона, прямым и ровным шагом ведущим Америку к новой войне на Ближнем Востоке, сколько – о тайном сговоре Трампа с русскими и трусости тех конгрессменов и сенаторов, кто продолжает защищать президента-предателя.

Я совсем не хочу сказать, что эта неоконсерватизация демократической партии происходит сознательно и спланированно, но тенденция налицо: нашедший в эпоху Обамы себе приют у демократов «политический реализм» теперь решительно выбивается из этой последней своей цитадели. И память о Маккейне оказывается прекрасным инструментом в руках тех циников, кто сегодня выстраивает новый двухпартийный консенсус: только уже на «большевистских», то есть неоконсервативных, а не «меньшевистских» — «реалистических» — принципах.

Поэтому я всё же не готов согласиться с теми, кто видит в Маккейне «уходящую натуру». «Светлый образ» покойного, как сказано в одном советском сериале, еще сыграет свою роль в американской истории. За «наследие Маккейна», как за доспехи Ахилла, начнется большая борьба, и мало у кого найдется смелости не принять в ней участия.


Оцените статью