Выборы №0: в Россию пришли праймериз

Власть и общество

21.04.2016 13:20  

Борис Межуев

208

Выборы №0: в Россию пришли праймериз

Чужеватое словечко «праймериз» уже прочно обосновалось в российском политическом лексиконе. Теперь первичные партийные выборы ― это не только про далекую Америку, но и про нас с вами.

20 апреля 2016 года в ходе встречи с активом партии «Единая Россия» и видеоконференции с членами этой партии президент России Владимир Путин высказался о преимуществах новой системы праймериз, которая была взята партии на вооружение в этой избирательной кампании и уже привела к оживлению внутрипартийных дебатов. Путин сказал, что «праймериз станут «хорошим инструментом поиска перспективных людей, которые сделают первые шаги на предстоящих выборах и будут работать на благо общества». Иными словами, с помощью механизма праймериз может решиться давно назревшая проблема кадрового обновления ЕР, а, соответственно, и политического класса в целом.

Когда Россия, еще в составе СССР, после стала демократией, она много заимствовала из американской политической системы: тогда в нашей стране появились должности вице-президента, государственного секретаря, помощника по национальной безопасности. Ничего из этого не прижилось на нашей почве. Но вот ласкающему слух американиста слову «праймериз», возможно, суждена иная судьба: праймериз сделали крайне интересными президентские выборы в США в 2016 году и можно надеяться, что они станут важной частью думской кампании в нашей стране. Хотя президент подчеркнул, что нам не следует слепо копировать зарубежные образцы праймериз, в которых слишком много лишней остроты и ругани, а сосредотачиваться на принципиальных и содержательных вопросах. Пока это удается, праймериз проходят без скандалов, во всяком случае в ЕР.

Когда систему праймериз стали вводить в США, это поначалу вызвало положительную реакцию лишь у многочисленных лоббистов. Партийные активисты и свободная пресса выступали активно против. Они предрекали разгул коррупции и массовые манипуляции общественным мнением.

В 1920 году праймериз проводились в двадцати штатах, но уже к 1936 году ― лишь в двенадцати. Обладающие правом голоса граждане, отождествлявшие себя с той или иной партией, в большинстве своем негодовали, что «каждый встречный-поперечный» может прийти, скажем, в Демократическую партию США и менять ее программу, ее лицо и ценности.

Лишь к концу 1960-х годов стало понятно, что как раз очень важно, чтобы именно каждый имел такую возможность. В противном случае избиратель начинает попросту терять интерес к той партии, которую ранее поддерживал. Да и к выборам вообще. Причем это касалось всех возрастных категорий граждан.

И несмотря на то, что партийные боссы и олигархические группы не оставляли попыток «всех купить и всё подстроить», вода праймериз неизменно точила камень истеблишмента.

Почти все самое интересное, что случалось в политической жизни США за последние десятилетия, связано именно с практикой внутрипартийной демократии: приход к власти христианских правых и Рональда Рейгана, лишение Хиллари «неминуемой победы» на выборах 2008 года, захват Капитолийского Холма низовым Движением Чаепития…

В этом политическом сезоне и вовсе происходят немыслимые ранее политические баталии в обеих партиях. Ну кем бы были Дональд Трамп и Берни Сандерс, если бы стали независимыми кандидатами или кандидатами от неких малых партий? Никем. А сегодня они возглавляют два самых значимых политических движения в США.

Я бы хотел обратить внимание вот на какое обстоятельство. Летом 2015 года, когда процесс праймериз только начинался, Хиллари Клинтон и Джеб Буш уже считали, что финал они разыграют между собой. Благополучные (и циничные) избиратели из Федерального округа Колумбия, Нью-Йорка и Калифорнии на светских раутах позевывали и говорили: «Ну вот, я же говорил(а) ― ничего интересного. Давайте лучше о моде (бейсболе)».

Вышло все, однако, по-другому… Жители Алабамы, Кентукки, Невады, Висконсина не согласились говорить «о бейсболе». И сказали свое веское политическое слово. Это ведь и их партии тоже.

Получится ли у нас так же весело и мощно, как в Штатах? Почти наверняка.

Уже на этих выборах в Государственную думу праймериз выполняют несколько важных функций – прежде всего, они, безусловно, привлекают внимание к выборам тех потенциальных избирателей, кто традиционно не принимает участие в голосовании.

Разумеется, избиратель, самостоятельно выбравший своего кандидата из числа многих претендентов, будет заинтересован в том, чтобы на основных выборах именно он победил и прошел в Думу. Одно дело голосовать за малоизвестного тебе человека, рекомендованного тебе партией, другое дело голосовать за того, кого ты сам партии рекомендовал. Мы видим, что уже на этих выборах начинается поиск заметных людей.

Все фигуры общенационального значения оказываются как бы «расхватанными» разными партиями – не все, правда, сами соглашаются проходить праймериз, но те, кто это все-таки делает и заручается поддержкой избирателей, получает большое преимущество. Через пять лет выяснится, кто из них оправдал надежды, а кто нет. И никому не удастся спрятаться за брендом партии – вот я был не заметен в Думе, а моя партия голосовала против повышения пенсионного возраста и за присоединение Крыма.

Пока у российских думских праймериз есть один главный минус – их проходят не все действующие политические партии. У ЛДПР, КПРФ, у Яблока составление списка кандидатов производится по старинке, руководителями этих движений, решения которых потом утверждаются на съездах партий. На следующих выборах такое неравноправие может сыграть против кандидатов тех партий, которые устанавливают у себя этот демократический институт. Последние будут вынуждены ругаться между собой, и на этом фоне партии с авторитарным отбором станут смотреться как такие цельно-монолитные блоки, или как счастливые семьи, не знающие ссор. Это сейчас пока в ЕР все идет культурно, хотя Демокоалицию уже трясет от внутреннего напряжения, а потом мы увидим на праймериз такие острые баталии, что скучать до основных дебатов не придется. Так что на праймериз стоит идти всем, чтобы авторитарно управляемые партии не получали своего незаконного преимущества. Ну и чтобы права избирателя были должным образом гарантированы.

И, конечно, зрелищность ― важная часть публичной политики. Если политика зрелищна, то ей интересуются и, стало быть, учатся жить и мыслить политически. При этом политика ― это не «мы и они» (НАТО и ОДКБ, патриоты и либералы и т.п.). Это налоги, школы, страхование, здравоохранение, полиция, суды, пенсии…

Замечу, что это вовсе не политика, когда некто говорит: «Повысим», прячась за широкую спину лидера партии или действующего президента. Раз повысите, объясняйте как. И раз сюда прибудет, то откуда убудет.

Проблема в том, что у нас пока при обсуждении подобного рода вопросов представителями разных партий возникает непременный обмен любезностями: «Мы делали хоть что-то, а вы ничего», «Вы против всего хорошего, а мы за»…

На праймериз этот номер не пройдет. Партия приняла решение о проведении праймериз и дебатов, значит внутрипартийной демократии быть, и «вы―мы», извините за выражение, не прокатит. Тут только «ты―я», один на один.

В Америке существует, конечно, такой прием, как объявление своего соперника по праймериз «ненастоящим республиканцем» или «ненастоящим демократом». Что ж, если мы дойдем до аргументированной дискуссии о том, почему имярек «неподлинный единоросс» или «недостаточный демкоалиционщик», я буду очень рад, потому что это будет очевидный политический прогресс, ибо мы наконец начнем артикулировать, кто же есть сегодня единоросс и кто такой представитель Демкоалиции.

И здесь мы подходим к еще одному важному вопросу, который я уже затрагивал на американском примере. Это вопрос о внутрипартийной дискуссии.

На мой взгляд, она сейчас в России совершенно точно не повредит.

Сегодня ведь как? Если ты либеральный оппозиционер, то ты обязательно должен обниматься с Североатлантическим альянсом, выступать с антицерковными проповедями, требовать равноправия для однополых пар и старательно обходить вопрос о социальном государстве. А если ты вполне себе лоялист, то ты непременно должен ставить на первое место социальные гарантии, грозить Западу военной дубиной (даже если ни дня не служил), называть Старый Свет «гейропой» и ни в коем случае не поднимать вопроса о, скажем так, не слишком веселом положении отечественных предпринимателей.

Это нездоровая ситуация. Она исключает политическую эволюцию и борьбу за избирателя. В таком виде партии больше напоминают секты, а их сторонники ― индоктринированных последователей враждующих культов.

Секты, конечно, тоже умеют бороться за «избирателя». Но политические партии выгодно от них отличаются тем, что дают возможность и избирателю побороться за себя. Иначе не было бы в мире партий, по размерам превышающих секты. Да и выглядели бы они в глазах беспартийных в точности так же.

В сектах не может быть конкуренции и дискуссий. В партиях же культура политической дискуссии обязательна. Ибо откуда она появится в обществе, если ее нет внутри партий?

Так что если коротко, то праймериз все же лучше, чем их отсутствие.


Оцените статью