Почему левые всегда проигрывают?

Власть и общество

07.06.2016 13:13

Борис Межуев

430

Почему левые всегда проигрывают?

В Соединенных Штатах, да и во всем мире сейчас идет большой спор о том, является ли то, что произошло в последний месяц в Бразилии – а именно отстранение от власти президента Дилмы Русефф государственным переворотом, или же все случившееся  было нормальным процессом самоочищения власти от коррумпированных и некомпетентных руководителей, поставивших страну на грань экономического коллапса.

И того, и у другого мнения есть свои основания – похоже, что временный преемник Дилмы Русефф Мигель Темер имел контакт с Вашингтоном, и недавний трехдневный визит  в столицу США одного из участников переворота сенатора Алоизия Нуньеса является свидетельством в пользу того, что американцы все-таки не стояли в стороне от произошедшего. Но, с другой стороны, имеются и объективные экономические показатели, а они, прямо сказать, невеселые – это и галопирующая инфляция, и бюджет с 10% дефицитом, и, наконец, уровень коррупции, которая есть всегда, но которая в не самые тучные годы начинает всех особенно сильно раздражать. Все это, безусловно, существует, и все это, конечно, сыграло против Дилмы Русефф и ее партии.

Разумеется, в нашем собственном Отечестве тут же подняли голову немалочисленные сторонники той точки зрения, что у «глобализации – нет альтернативы», любой поворот влево – это дорога если не в рабство, то в никуда, а единственный уважаемый экономический реформатор, которого «мы должны принять за образцы», – это покойный сингапурский диктатор Ли Куан Ю.

До 2015-16 когда в мире говорили о модернизации, вспоминали чаще двух современных политиков – предшественника Русефф Лулу де Сильва и Ли, теперь остался один Ли.

Поскольку в Венесуэле дела идут еще хуже, чем в Бразилии, а власть там с каждым днем теряет популярность, можно ожидать чего-то похожего в ближайшее время и в Каракасе, и можно быть стопроцентно уверенным в том, что и в этом случае США в стороне не останутся. А мировая глобалистская рать, включая ее местные отделения, снова примутся хохотать над незадачливыми «боливарианскими революционерами», которые захотели померяться силами с самим «желтым дьяволом», но закономерно сели в лужу, как только цены на нефть поползли вниз

Прежде всего надо признать, что во всех этих насмешках есть доля правды. И в самом деле все левые преобразования, все попытки с помощью государства решить проблему рабочих мест и обеспечить экономический рост рано или поздно наталкиваются на один и тот же результат – высокую инфляцию, рост коррупции, дефицит бюджета. Тут даже не слишком много зависит от личных свойств левых реформаторов – будь они наичестнейшие люди, самых благородных качеств, самые компетентные из компетентных экономисты – все равно для них наступит тот печальный момент, когда конъюнктура цен на основные товары экспорта пойдут вниз, затем, соответственно, упадут доходы бюджета, вырастет инфляция, а бюрократия начнет судорожно разворовывать последнее добро, понимая, что скоро наступят тяжелые времена, когда, по-российски выражаясь, «пилить» уже будет нечего. Если такой левый режим был настроен антиамерикански, то не приходится сомневаться, что в этот момент обязательно активизируется прозападные силы, они начнут кричать о страшной коррупции, о пути в бездну. И кончится это, скорее всего, именно тем, чем и кончилось в Бразилии – устранением левой партии и ее представителей от власти. Скорее всего, антидемократическим и антиконституционным путем, хотя в Бразилии, надо признать, путчистам удалось соблюсти букву закона.

Да ведь мы и сами пережили ровно то же самое в 1991 году – с падением цен на нефть, скрытой инфляцией, товарным голодом и коррупционными разоблачениями – подлинными или мнимыми. Тогда левый проект в России рухнул, а «конец истории» наступил.  «Красный марш» нулевых годов в Латинской Америке попытался этот «конец истории» оспорить, но, увы, этот марш снова натолкнулся на те же самые трудности, которые похоронили СССР. И судя по всему никаких рецептов, как эти трудности преодолеть, в запасе у латиноамериканских левых, и их лево-либеральных поклонников в университетских кампусах, не оказалось.

Бразилия с Венесуэлой наступили фактически на те же самые грабли, что и Советский Союз. И одолевают их теми же самыми методами, какими ликвидировали СССР. а у левых снова нет никакой контригры. Жаловаться на США можно сколько-угодно, но в конце концов левые ведь понимали, с кем имеют дело


Так что же остается нам? Принять либеральную глобализацию как неизбежность и вместе с Кудриным надеяться на медленное, постепенное «встраивание в технологические цепочки» на заведомо вторых ролях, при отказе от «геополитических амбиций», которые, признаем, и без того сократились до минимума с советских времен? Или надеяться на приход российского Ли Куан Ю, который отменит все налоги и заставит россиян работать на частный капитал? Или все-таки нужно понять, почему левый проект неуклонно проваливался в XX и XXI веке, и попытаться устранить причину неудачи.

Начнем с того, что из себя представляет сегодня левый проект. Кажется, американский социолог Георгий Дерлугьян сказал, что сегодня для левых актуален не столько Маркс, сколько Бисмарк. Это совершенно точное замечание – главной задачей Маркса было освободить людей от принуждения к тяжелому физическому труду, который люди никогда не стали бы выполнять по собственной воле, но который необходим для развития цивилизации. Это важная благородная, но не слишком актуальная для сегодняшней политической повестки задача. Сегодня задача у тех стран, которые выбирают левый проект, по сути противоположная – обеспечить работой, причем работой квалифицированной, достойной зарплатой и пенсией коренное население собственной страны.  Еще раз подчеркиваю, квалифицированной, качественной работой, потому что в мировом разделении труда можно участвовать различным образом. Можно как Бангалор в Индии, а можно как бордели в Таиланде.

Поэтому левым антиглобалистам надо понять, что для них первично, а что вторично: левизна или антиглобализм. И если первично все-таки сопротивление глобализму, левый проект должен быть серьезно пересмотрен. Причем вот в каком направлении.

Помнится, еще деятели II Интернационала критиковали тех соглашателей социал-демократии, кто был готов войти в буржуазные правительства, и сформировать кабинет левого толка в рамках капиталистической демократии. Потом, впрочем, стало понятно, что без социал-демократии западная демократическая система просто не сможет существовать: в ином случае капиталистический строй просто утрачивает свой человеческий облик и превращается в социал-дарвинистского монстра, и люди перестают понимать, зачем им нужно терпеть такой строй. Партийная конкуренция оказывается тем политическим лекарством, который предохраняет правый проект от  саморазрушения.

Но ведь, по сути, и левый антиглобалистский проект точно также должен включать в себя некую умеренную, правую вариацию, которая могла бы, не порывая с внешнеполитическими приоритетами левого государственнического режима, тем не менее, осуществить необходимые преобразования: снизить уровень государственного вмешательства в экономику, сократить налоги, уменьшить бюджетные расходы. В общем все то, что делают правые партии, но только понимая, что все это ненадолго и базовые параметры строя поколебать не должно.

Советский проект боялся как чумы любой альтернативности, и еще в 1920-е годы любые фракции Коммунистической партии, которые предлагали сдвинуться чуть вправо или чуть влево, были уничтожены, а их представители физически ликвидированы. Это привело к тому, что когда в 1980-е годы СССР столкнулся с реальной необходимостью совершить что-то рыночное, рухнуло сразу все. А к власти пришли правые рыночники, которые объявили, что прошлое государство было преступным и начинать надо с чистого листа

В Латинской Америке никто не отменял демократию и политическую конкуренцию – но там левые антиглобалисты не имели партнеров в лице антиглобалистов правых. Там, кстати, точно также, как и в нашем Отечестве правые рыночники – это почти всегда проамерикански настроенные глобалисты, для которых левые – это не просто люди, стремящиеся своими методами вытащить страну из помойной ямы истории, а безрассудные бунтари, которые в силу непреодоленных амбиций не хотят становиться звеном в какой-нибудь чужой цепочке.

Создатели советского социал-тоталитаризма хотели осуществить рывок в будущее, полностью отказавшись от всякой идейной, не говоря уже о политической конкуренции. Левые латиноамериканские популисты верили, что, сохранив демократию как она есть, они смогут обеспечить своим странам и своему континенту лучшее будущее. Просчитались и те, и другие.  Консервативно-демократический проект сможет победить только в том случае в той или иной стране, если сочетает в себе и левую, и правую составляющую, причем обе они должны иметь возможность состязаться, брать ответственность за успехи и провалы своей политики, но вместе с тем сохранять понимание приоритетов внешней политики. Ту самую двухпартийность, которую так берегут и лелеют американские элиты. И в которой, безусловно, залог устойчивости этой древнейшей демократической политической системы.

В нынешнем латиноамериканском хаосе едва ли можно создать подобный устойчивый антиглобалистский режим, опирающийся не на одну – левую, но сразу на две – левую и правую – ноги. Но Россия находится в неизмеримо лучшем положении. По крайней мере, с устойчивостью у нас все в порядке. Не только ясности, как эту устойчивость сделать ресурсом развития. И крах латиноамериканского популизма у нас многие поспешать счесть признаком обреченности любых целенаправленных усилий  государства прорваться за пределы «конца истории» – того, где мы обречены до бесконечности вычерпывать нефть и подсчитывать выручку.

Но, увы, у нас о политических институтах предпочитают говорить те, кто боится наших «геополитических амбиций», а те, кто принимает этим амбиции, молится на очередной пассионарный рывок. Если мы не хотим учиться на своей истории, пусть чужая, латиноамериканская, послужит нам уроком.


Оцените статью