Владислав Иноземцев убеждает Запад пережить Путина

Власть и общество

26.01.2017 12:36

Борис Межуев

976  1 (1)  

Владислав Иноземцев убеждает Запад пережить Путина

Владислав Иноземцев выступил в американском журнале «American Interest» со статьей «Россия и мир»: название это, конечно, дает слабое представление о сути этой публикации, в отличие от ее подзаголовка «Путинская Россия – умеренное фашистское государство». В этом материале Иноземцев – с весьма спокойной, почти профессорской интонацией – рассуждает о том, что нынешнюю Россию не следует считать какой-то там «нелиберальной демократией», но следует называть ее собственным именем – «фашистским государством».

Статья Иноземцева при ее внимательном чтении отнюдь не выглядит тем, чем она может с первого взгляда показаться – а именно очередным доносом представителя «креативно-либерального меньшинства» на Россию Путина, требованием к новому американскому, или старому германскому, руководству быть с Россией пожестче, ни в коем случае не идти с ней на политический контакт, врубить санкции пострашнее и не затевать «новый Мюнхен» с агрессором

Конечно, в обоснование своего головокружительного тезиса Иноземцев приводит и доктрину «русского мира», и какие-то образцы телепропаганды, и много чего другого, но вообще его тон для употребления «коллективным Маккейном» слишком мягок. Уверен, Лилия Шевцова, или, скажем, Андрей Пионтковский, написали бы текст пожестче.

Однако и сказанного хватит на трибунал. Да, в России де факто фашистский режим, утверждает Иноземцев, здесь травят и преследуют «пятую колонну», здесь карманный парламент принимает бесчеловечные законы, здесь тем же парламентом жестко ограничивается личное пространство человека, здесь спикер этого парламента отождествляет страну и ее вождя, но, в принципе, Путин – не Гитлер, это, скорее, Муссолини, а, точнее, даже генерал Франко, а еще ближе – Салазар. И в  общем нет никакой нужды Западу свергать Путина, искать пути уничтожить его режим, нужно просто ждать, когда лидер по тем или иным причинам уйдет от власти. Западу нужно просто пережить Путина, и вот на этой задаче следует сосредоточиться, поскольку, как можно догадаться из общего контекста, сегодняшний успешный путинизм имеет шанс проявиться и на самом Западе, слишком увлеченном борьбой с ним.

Но рано или поздно «путинистский фашизм» перестанет существовать, как любой режим личной власти, и тогда западная либеральная демократия снова объявит о своей безальтернативности.

Прежде чем пытаться понять, зачем все это написано, посмотрим, что в представленной картине соответствует, а что совсем не соответствует действительности. Было бы глупостью отрицать то очевидное обстоятельство, которое, собственно, и было засвидетельствовано Вячеславом Володиным в его известном высказывании, что весь российский порядок, вся наша государственность держится фактически на личной харизме одного человека. Действительно, не будет Путина, не будет России. То есть не то, чтобы не будет страны, народа, культуры и цивилизации — не будет стабильной государственности. Проще говоря, сегодня альтернатива такая: Путин или новая Смута. В какой-то мере действительно эта ситуация отвечает российскому абсолютистскому сознанию. Точно так же сторонники Ельцина рассуждали в 1996 году – или Борис Николаевич, или новый «красный передел» и бежим из страны. Но сейчас и вправду положение именно такое, и отчасти причина этого состоит в том, что российский режим – вопреки Иноземцеву – и не фашистский, и даже не диктаторский.

Если бы режим был бы и вправду фашистским, если бы он на самом деле представлял собой «идеократию»  в евразийском смысле, оппозиционное меньшинство, те, кто душой и сердцем с «растленным Западом», но, как говорил один философ, лишь «животом своим» соединены с «презираемым Отечеством», было бы лишено всякой отечественной трибуны для выражения своих мыслей, своих чувств и своих переживаний

Между тем, представителей этого меньшинства мы ежедневно созерцаем по телевизору, мы их слышим по радио, мы их читаем в самых влиятельных столичных газетах. Представители этого меньшинства в избытке представлены в российской политической элите, они экспертно окормляют работу правительства, они в значительной степени держат под контролем академические и культурные среды.  Совокупная сила этих людей настолько велика, что в их среде наверняка созреет какой-нибудь хитроумный план, как пройти на вершину власти, когда место на этой вершине опустеет.


Проблема для этих людей заключается в том, что их экономическая и культурная сила уравновешивается электоральной слабостью: провести даже маленькую собственную партию в нижнюю палату парламента эти люди не в состоянии. Отсюда их неприязнь к парламенту и парламентаризму. Самому Иноземцеву нужно доказать две мало совместимые вещи: что в России парламент и ручной, а плохо управляемый, так сказать, отвязанный в своем реакционерстве. Если бы режим был фашистским, вообще тоталитарным, мы бы просто не знали бы о таком конфликте: на парламент просто никто бы не обращал никакого внимания, поскольку никакой политической роли он бы не играл. Если у нас такой реакционный парламент, то вне зависимости от того, хорошо это или плохо само по себе, это явно далеко от идеально-типического фашизма, где парламент не столько реакционный, сколько безгласный.

Разумеется, не нужно быть большим политологом, чтобы понимать простого обстоятельства: в России есть, конечно, элиты, крайне недовольные силой, условно говоря, «либерального субъекта» и готовые оказать ему системное противодействие

И тоже – не надо быть Иноземцевым, чтобы догадаться, что нынешний режим – это в общем либерально-государственнический режим, позволяющий осуществлять равновесие между этими двумя, по большому счету – равно авторитарными силами.

Итак, что еще, по мнению Иноземцева, свидетельствует о том, что российский режим является фашистским? С 2000-го года в России примерно в 2 раза увеличились государственные расходы на оборону. Между тем, Россия тратит в 8 раз меньше на оборону, чем США, и где-то в 3 раза меньше, чем Китай. В России, говорит Иноземцев, действует Российская гвардия, однако, Национальная гвардия существует и в США, а в июле прошлого года президент Франции Франсуа Олланд сообщил, что соответствующие подразделения будут созданы и в его стране. В России царствует дух «героического прошлого», отсюда – культ 9 мая и прочие государственные памятные даты – но аналогичные праздники существуют и в других, стопроцентно демократических странах. Наконец, в России бизнес поставлен под контроль государственной власти и лишен политического влияния: доля правды в этом обвинении есть, бешеные олигархические деньги, брошенные в разгоряченные массы для их мобилизации в нужную сторону, подобно тому, что мы видели в 2014 году на Украине и теперь видим в США, для России действительно не очень характерны. Но мы, наверное, очень расширим понятие «фашизм», если будем включать в его объем режимы, в которых крупному финансовому капиталу не удается шантажировать власть угрозой массовых уличных беспорядков с помощью субтильных студентов и представительниц прекрасного пола.

Что еще в нынешней России фашистского? Ирредентизм и «русский мир»? Русский иррендентизм ни в коей мере не является внешнеполитической идеологией государства, что касается допущения российской «сферы влияния», давайте спросим американских политиков всех мастей, стали бы они терпеть присутствие российских или китайских войск в Мексике или на Кубе? Да и вообще «доктрина Монро» была придумана, кажется, не Путиным. Наконец, почему иррендентизм, как бы к нему ни относиться, это обязательно нацизм, должны ли мы на этом основании считать нацистами ГарибальдиБисмаркаПилсудского?

Почему Иноземцев избегает сложных вопросов? Путин, по его мнению, все-таки не похож на Гитлера, но похож на Муссолини и на Франко. Является ли Франко фашистом в том самом научном смысле слова? Является ли в этом случае фашистом Шарль де Голль, который тоже создал во Франции в общем персоналистский режим, основанный на его личной харизме? Можно ли назвать фашистом обоих Рузвельтов, один из которых резко ограничил влияние крупных монополий на политику, а другой вообще поставил экономику под контроль государства?

Слово «фашизм», однако, не просто обзывка в устах Иноземцева, это внятное утверждение, что именно это явление, как оно сложилось в Италии в 20-30-е годы – единственно допустимая альтернатива всевластию ориентированного на внешние центры глобального капитализма гражданского общества, единственный реальный оппонент либеральному «компрадорству»

Более мягким является этот режим, или более жестким, – это уже неважно. Важно, что он не укладывается в логику «внешнее выше внутреннего». И если он в эту логику не укладывается, он автоматически маркируется как «фашистский», пускай и «умеренно-фашистский». Между тем, для Путина, хочет сказать Иноземцев, не все еще потеряно – ведь он же пока «умеренный», и все же еще не Гитлер. Ему стоит освободиться от неприятных людей и, еще в большей мере, от неприятных идей, и из Муссолини он сможет окончательно стать Салазаром, а там, глядишь, дорастет и до Шарля де Голля.

В чем же цель Иноземцева и кому предназначена эта статья? Похоже, она рассчитана не столько на зарубежного, сколько на отечественного читателя. Причем читателя выскопоставленного. Проще говоря, это донос исполнительной власти на консервативный сегмент российского общества: типа, мы еще готовы мириться с вами, но вот, скажем, с Государственной думой мириться не собираемся. Консерваторы компрометируют ваш режим в глазах мировой общественности, а этими глазами мы блестяще умеем управлять.

Остается надеяться, что для российской власти международный пиар все-таки не главное, поскольку, уверен, единственное будущее, которое есть у страны, связано с отнюдь не усыпанной розами дорогой «консервативной демократии». Альтернативой которой будет то ли Смута, то ли Потоп, который не хотелось оставлять «после нас» в качестве наследства нашим детям.


Оцените статью